Чего стоят высказывания известного политолога Сергея Караганова. В своем недавнем интервью Такеру Карлсону он заявил, что Россия — это не Европа, а азиатская страна, наследник империи Чингисхана. По мнению Караганова, в сторону Европы мы свернули только при Петре I, а сейчас наше «европейское путешествие» заканчивается. Такие слова, произнесенные перед многомиллионной западной аудиторией, — отличный подарок для европейских политиков, которые пытаются выстроить вокруг России новый железный занавес. Страх перед азиатскими ордами с Востока всегда служил оправданием для антироссийской политики. Но зачем своими же руками подбрасывать дровишки в этот костер?
Что бы там ни говорили зарубежные русофобы и их подпевалы в самой России, наша страна всегда была частью европейского мира и останется ею и впредь. Цивилизационный выбор в пользу Европы наш народ сделал не при Петре I, а почти на тысячу лет раньше — уже при князе Владимире, который принял христианство из рук византийцев. Принадлежность к семье европейских народов определяется не только географией, а, прежде всего, культурно-религиозной идентичностью. Европейцы — это все, кто напрямую прикоснулся к античной греко-римской традиции и развивался под всепроникающим влиянием христианства. Русь получила и то, и другое через Византию — это как прививка, от нее уже никуда не деться, европейскость всегда будет у нас в крови.
Европейский выбор был окончательно закреплен при Иване III, когда тот освободил Русь от татаро-монгольского ига и взял в жены византийскую принцессу Софью Палеолог. Евразийцы как-то не хотят этого замечать, но Иван III провозгласил себя не чингизидом, а правопреемником православных базилевсов. Русь была объявлена не второй Ордой, а третьим Римом. Вместо того чтобы окружить себя тюрскими беями, Иван III выписал на Русь европейцев, чтобы они возводили тут храмы и крепости. Так появился Московский кремль — его строили не мусульманские специалисты из Самарканда по образцу ханского дворца, а итальянские архитекторы, вдохновляясь замками в Вероне и Милане. Кремль, который до сих пор остается главным символом российской государственности, — это одновременно и символ европейского выбора России. И перечеркнуть его уже никому не удастся. Всех, кто пытается это сделать, сдует ветер истории, как сдувал он с русской земли орды кочевников, забегавших к нам из евразийских степей.
Юрты, пагоды и арабская вязь — это, конечно, очень красиво. Но высокая русская культура XIX века, на которой построено всё наше национальное самосознание, — это привой на европейском стволе. Гоголь писал «Мертвые души» в Риме, а не в Дамаске, Пушкин насыщал свои тексты галлицизмами, а не словечками из мандарина, Чайковский сочинял оперу на сюжет Гофмана, а не Цао Сюэциня, Репин и Поленов оттачивали свое живописное мастерство в Италии, а не в Монголии. Благодаря этому культурному багажу русский из Владивостока по менталитету гораздо ближе к полякам или французам, с которыми его разделяют тысячи километров, чем к корейцам или китайцам. То же самое можно сказать про жителей Оренбурга, граничащего с казахскими степями.
Какими бы ни были наши отношения с ЕС, Россия всегда будет оставаться выдающейся частью Европы.
