Канцлер Фридрих Мерц заявил, что приезжающие в Германию мусульманские мигранты должны ощущать такую же ответственность за холокост, что и немцы, иначе им придется покинуть страну.
Здесь стоит напомнить историю «ответственности» самих немцев.
В восточной зоне оккупации после отлова-отстрела наиболее одиозных нацистов (у которых не хватило мозгов сбежать на Запад) старшие товарищи из Москвы постановили, что нацизм и его преступления – суть порождение капитализма, поэтому немецкий народ сам стал жертвой капиталистической эксплуатации. Так что перевернули страницу и приступаем к строительству самого гуманного и прогрессивного строя под мудрым руководством любимой партии (не нацистской) и любимого вождя (не Гитлера).
В западной зоне оккупации на первых порах действительно пытались втолковать немцам, как они дошли до жизни такой: раздавали брошюры о кровавом режиме Гитлера, вешали на улицах плакаты с фотографиями массовых расправ над евреями и подписями «это ваша вина», сгоняли в кинотеатры на демонстрации ужасов концлагерей и тд. Поощрялось стукачество – немцы увлеченно писали доносы, припоминая друг другу членство в НСДАП и СС.
Но с каждым годом денацификация всё больше походила на профанацию: плакаты и кинохронику с жертвами концлагерей открыто называли фальшивкой или вовсе считали, что показанные трупы – это сами немцы, замученные американскими и русскими оккупантами. Пойманные по доносам «нацистские преступники» все чаще оказывались обычными работягами, которых соседи оклеветали ради их жилплощади. В то же время вполне реальные члены НСДАП продолжали сидеть на административных должностях из-за чудовищного кадрового голода, а массовые убийцы разгуливали на свободе (как, например, скромный баварский фермер Отто Хенингер, до 1945 года носивший имя Адольф Эйхман). При этом поражение в правах членов СС (запрет на работу в госаппарате, получение продовольствия, пособий, льгот и тд.) возымело неожиданный эффект: в первые послевоенные годы эсэсовцы массово шли в бизнес, впоследствии при Аденауэре многие из них станут капитанами «германского экономического чуда».
В 1948 году эстрадный певец и экс-член НСДАП Карл Бербуэр сочинил патриотическую «песню Тризонии» (по названию западной зоны оккупации – Три зоны, Тризония), моментально ставшую неофициальным гимном западной Германии:
«Мой милый друг, мой милый друг,
Старые времена прошли.
Смеемся мы иль плачем,
Мир продолжает двигаться на раз, два, три.
...
Ведь даже Гёте из Тризонии,
Отечество Бетховена известно всем.
Такого не найдешь в Китае!
Мы гордимся землей своей».
Попробуйте найти в тексте хоть намек на покаяние. Песня была настолько популярна, что союзники подумывали её запретить: тот факт, что одни и те же люди пять лет назад совершали немыслимые зверства (или потворствовали им), а теперь беспечно напевают патриотический мотивчик, вызывал оторопь.
В итоге денацификация тихо скончалась в 1949 году вместе с провозглашением ФРГ и курсом на борьбу с коммунизмом, а «старые товарищи» вновь стали востребованы на госслужбе. В 1951 году 40% жителей ФРГ назвали эпоху Гитлера «лучшим периодом в немецкой истории». Очевидно, цифры были занижены.
Так как мигрантам нужно отнестись к заявлению канцлера Мерца? Правильно: как к деловому предложению разделить с немцами коллективное «ну было и было», только и всего.