Сегодня 36-я годовщина гибели Цоя.
Когда он погиб, мне было три года.
В три года о Цое я, понятное дело, ничего не знал. Я тогда даже кто я сам такой и почему вдруг оказался здесь, в этом удивительном мире, понятия не имел.
Я узнал о нем, когда впервые побывал на нашей даче. Там на стене был плакат, на нем был изображен человек с темными волосами, в черной рубашке, с чуть заостренным лицом, - не похожий ни на маму, ни на папу, ни на меня. И я спросил у мамы, кто это такой. Она сказала: «Это Виктор Цой, из группы «Кино».
С тех пор я стал слушать группу «Кино» и полюбил Цоя.
К седьмому классу у меня были все альбомы «Кино». И сборники типа «Легенды русского рока» у меня тоже были. Даже сейчас они наверняка лежат где-то, в моей картонной коробочке, на антресоли, пылятся, и не понимают, почему их перестали слушать. Вот так у вас, людей, всегда и бывает, - должно быть, печалятся они.
Вчера я начал читать «Чужецарствие» Захара Прилепина. Дошел до главы про КНДР и отложил книгу. Решил продолжить сегодня. В 36-ю годовщину гибели Виктора Цоя. Не потому, что так было нужно, а просто так совпало.
И тут, на 87-й странице, - странице года моего рождения, если отбросить век, - Прилепин рассказывает, что у Ким Ир Сена прежде был партийный псевдоним — Хан Бёль, или Звезда, по-нашему. И что потом товарищи дали ему другой псевдоним — собственно, Ким Ир Сен, то есть Солнце.
«И тут, — пишет Прилепин, — меня перещелкнуло. Звезда по имени Солнце!».
И дальше Прилепин напоминает, что Цой — кореец. А дед его был офицером советских спецслужб.
«Уж не знаю, кто и когда рассказал маленькому Виктору, как Хан Бёль превратился в Ким Ир Сена, то есть в звезду по имени Солнце, но Цой точно об этом знал, — пишет Прилепин. — Может быть, когда сочинял песню, не думал ни о чем таком. Но наша память иногда устраивает с нами подобные шутки по собственной воле, не спрашивая».
Такие дела.
Все-таки надо когда-то добраться до антресоли…
